Вехи научной карьеры в Европе и России: прошлое и настоящее

vveЕГОРОВ  Вадим Владимирович,  доктор философских наук, профессор

В представлении о научной карьере (от лат.carrus — повозка — жизненный путь, рост мастерства, статусное повышение) того или иного человека мы обращаем внимание  не  только на монографии, статьи, открытия или изобретения, факты  научной биографии, но и, казалось бы, на такие внешние моменты как ученые степени  и звания.

Между тем, это внешний момент есть и продукт научных изысканий, и, в некотором роде, их опора в будущем. Иными словами, это и следствие, и причина научного творчества ученых разных времен и народов. Поэтому и сама тема особенностей, тенденций, истории и современности ученых степеней и званий достойна стать предметом научного исследования.

Актуальность обновления научной жизни России при сохранении лучшего из прошлого требуют и своего рода инвентаризации прожитого и накопленного на сей день, освещения мирового опыта, истории бытия науки в организационном и содержательном отношениях. Тем более десять лет назад в нашей стране оформилась такая область знаний как история и философия науки со своими серьезными трудами, учебниками [1] и общероссийским курсом в институтах, университетах для соискателей и аспирантов.

В интересующей нас теме многое имеет философский  свой ресурс, будучи связано с проблемами социального статуса, престижа, репутации, формы и содержания, традиции и новизны,  науки как социального института и т.д. А история науки и научной жизни общества  через призму ступеней ученой карьеры поможет пролить свет на что-то неизвестное ранее. Надеемся, что в этом плане научная жизнь и деятельность общества, сообществ обретает новые аспекты и глубину освещения.

Рассмотрение темы ученых степеней и званий как темы философской, культурологической, обнаруживающей богатую историю, начнем с того, что русское слово «степень» созвучно слову «ступень», а также английскому «step» — шаг.

Издавна в нашем русском культурном обиходе слово «степенный» означало размеренность, взвешенность, разумную неторопливость и кого-то заслуживающего уважения, признания. Обращение в дореволюционном российском  обществе «ваше степенство» адресовалось не к ученым, преподавателям, а к купечеству. Известны три степени посвящения в купцы – гильдии (хотя в конце девятнадцатого века третья гильдия была отменена). И «степенный» как постепенный, несуетный, поступательный жизненный подход и взгляд на мир субъекта умного, рассудительного , подчас даже мудрого, сохранял стабильность и прирост в его статусе, имуществе, активах.

Речь о «звании» возникала в России былого чаще всего в диалоге о месте того или иного лица в обществе и чаще всего связывалась не со званием ученым, военным, не с гражданским (статским) чином, а с мерой знатности, известности фамилии, сословной принадлежностью. «Какого будете рода-звания, господа хорошие?» — вопрос весьма типичный еще столетие назад.

В истории ученой степени «доктор» (лат. Doctor – учащий, учитель) этот термин как и «магистр» (magister), во времена римской античности означал вообще преподавателя. Что де касается «профессора» как ученой степени и должности ведущих преподавателей и ученых (лат. Professor – наставник, учитель), то сначала это наименование относилось  к учителям — наставникам, учителям грамматических и риторических школ. В 4-5 вв. в раннехристианском Риме это слово было уже знакомо римскому обществу. Тем более, как и «доктор», оно было известно в раннем средневековье. На больших церковных собраниях звание «доктора советующего» (doctor consilis) получали обладавшие совещательным, но весомым, голосом ученые советники.

Начиная с 12 века термин «доктор» стал закрепляться как высокое и престижное звание для ученых, богословов. С 1130 года это звание появилось в Болонском университете, присудившем титул доктора права. Императоры давали университетам полномочия присуждать степень «доктора права» (doctor legum) ученым, постигшим римское право. Римские папы даровали университетам привилегию давать титул доктора канонического права (doctor canonium et decretalium), но в дальнейшем обе эти разновидности права стали изучаться совместно, и обе степени соединялись  в одну – доктор права, точнее – доктор «обоих прав» ( doctor utrusque junis). «Даровав университетам право возводить в степень доктора, — отмечается в легендарном энциклопедическом словаре Ф. Брокгауза и И. Ефрона, — императоры и сами раздавали через своих придворных пфальцграфов, дипломы на степень доктора. От привязанной к ним печати в капсюле (булла), получившие их назывались doctorеs bulati, в отличие от doctorеs riteрromoti » [2], удостоившихся  докторской  в университетах.

В 13-14 вв. докторские степени стали даваться ведущими университетами средневековой Европы. В 1231 г. степень доктора  была впервые присуждена Парижским университетом. Видные ученые мужи, особенно схоластики именовались докторами с добавлением неких отличительных эпитетов. Дошедшие до нас почетные титулы выдающихся философов и теологов средневековья таковы : Doctor angelicus (ангельский доктор) Фома Аквинский, Doctor singularus (единственный доктор) – Уильям Оккам, Doctor mirabilis (чудесный доктор) –Роджер Бэкон,  Doctor subtilis (тонкий доктор) – Иоанн Дунс Скот, Doctor universalis (всеобъемлющий доктор) – Альберт Великий [ 3] и.т.д. И профессорами именовались преподаватели первых европейских университетов, возведенные в степень доктора или магистра. В 1527г. профессором Базельского университета стал доктор медицины, знаменитый алхимик и врач Филипп Парацельс. Так  процесс появления профессоров, докторов, магистров, как говорится, пошел. Ученые степени присуждались по философии, богословию, логике, физике, медицине, праву и т.д.

Новое время вносит, закрепляет свои акценты по части ученых степеней и званий. Докторское звание становится к 17 веку именно высшей ученой степенью, которую можно было обрести лишь после достижения степеней бакалавра (лиценциата)  и магистра.

Докторская и магистреская степени ( ведь magister – тоже учитель)  долгое время были близки, даже развнозначны. Только в 16 веке на юридическом, медицинском, богословском факультетах получила предпочтение докторская степень.

Тогда как философы (предшественники которых были некогда в числе первопроходцев получения докторства ) предпочитали именоваться магистрами. В «Фаусте» Гете, где действие относится ко второй половине 16 века, Фауст, озирая мысленно свою жизнь, произносит: «Магистр и доктор я!», хотя, казалось бы, первое здесь лишнее. Но наличие у Фауста обеих степеней  свидетельствует все же, что  иерархия имеет место быть. В 17в. и философские факультеты университетов окончательно признали приоритет степени доктора. По законам лица, получившие степень доктора, приравнивались к дворянам  и становились таковыми.

Докторские диссертации кропотливо писались, обсуждались и оценивались, но не во все времена  публично защищались. В 18 столетии защита диссертаций была утверждена в ее публичном виде и закреплена в уставах университетов. Распространилась и система научного консультирования и руководства работой молодых со стороны маститых, опытных ученых. Если степень доктора имели профессора, стоящие во главе университетских кафедр и факультетов, ректоры или председатели научных сообществ, то степень магистра имели преподаватели  кафедр (адъюнкты, лекторы, приват-доценты) и инспекторы, были также лиценциаты, бакалавры, которые свою научную работу сочетали с преподаванием в университете на низших и подготовительных курсах.

В 19-20 в.в.в английских и многих других европейских, американских университетах утвердилась по сути единственная настоящая ученая степень доктора философии (doctor of philosophy) c  общепринятым затем сокращением « пи эйч ди» (ph.d. ), присуждаемая не только по философии, но и по физике,математике, биологии, истории, филологии и другим естественным и гуманитарным областям исследований. Эта степень полтора века назад стала равной примерно российскому дореволюционному магистру или нашему современному кандидату наук. Ведущие зарубежные ученые могут, правда, возможность  поднять уровень  своей ученой степени, пройдя определенные испытания по совокупности  их опубликованных и получиших признание трудов на  статус доктора – доктора ( Doctor —  doctor) или доктора наук (Sc. D. ).

Первые русские ученые, получившие ученую степень доктора, добились этого за границей.

Так в 1694 г.степень доктора медицины и философии итальянского Падуанского университета получил Петр Васильевич Постников, выпускник Славяно-греко-латинской академии, в дальнейшем – переводчик, дипломат посольств Петра Великого.

В 1767г. степень доктора права шотландского Глазговского университета получил С.Е.Десницкий, вскоре ставший профессором основанного М.В.Ломоносовым (в январе 1755-го) Московского университета.

В 1767 году степень доктора медицины Страсбургского университета была присуждена русскому естествоиспытателю, будущему академику Санкт- Петербургской императорской  академии наук И.И.Лепехину.

В 1764г. первый русский академик и профессор М.В.Ломоносов  направил на рассмотрение императрице свой проект высочайшего указа о предоставлении Московскому университету  и Академии наук права производить наших ученых «в магистры и докторы».

И хотя предложения Ломоносова тогда приняты не были, они послужили основой для осуществения  в дальнейшем на сей счет царских и правительственных решений. Московский университет получил право присуждать докторские и магистерские степени указом Екатерины Второй 1791года.

Первым  российским доктором, получившим ученую степень у себя на родине стал Фома Иванович Барсук-Моисеев, защитивший в 1794г. диссертацию «О дыхании» и удостоенным степени доктора медицины и философии.

В наименовании ученых степеней слово «философия» как имя «родоначальницы наук», «науки наук» и тогда присутствовало часто, но Ф.И.Барсук-Моисеев был действительно ученым-медиком, врачом и философом, автором целого ряда опубликованных трудов, в том числе — «О превосходном блаженстве, философское рассуждение»(1785), «Медицинская практика или наставление лечить болезни»(1789), «О дыхании»(1794), «Физиология, или наука о естестве человеческом» (1796), «Тертулаева этика»(1809). В своих трудах он обращался к сочинениям Платона, Аристотеля, Спинозы, Локка  и других выдающихся философов, ученых.

В Московском университете  экстраординарный профессор и надворный советник Ф.И.Барсук-Моисеев преподавал  медицину, физиологию и философию с 1795г. и до конца своей жизни в 1811 году.

Но еще до него начало университетскому философскому образованию и философии как российской академической науке положил Николай Никитич Поповский, выпускник Петербургского академического университета, ученик Ломоносова, магистр философии (1753), профессор элоквенции( красноречия) Московского университета (1755- 1760).

В своем сочинении  «О пользе и важности теоретической философии»(1755), прочитанном автором на торжественном открытии Московского университете «в генваре» 1755 года [4], Поповский смотрит на философию как на «изображение храма Вселенной», отмечая и ее «нравственное значение преимущественно действовать на людей, отпавших от Бога».

Поповский критиковал засилие в философии латыни и подчеркивал необходимость философского образования на русском языке. «Нет,-отмечал Поповский,той мысли, коей бы по российски изъяснить было невозможно».

В стихотворном обращенном к графу  И.И.Шувалову  «Письмо о пользе наук и воспитании в оных юношества» (1756, опубл. 1772) Н.Н.Поповский доказывал необходимость научного образования, его распространения в России.

Таким образом,  первым русским обладателем философской и вообще научной степени стал П.В.Постников. Но с научной деятельностью он свою жизнь не связал, занимаясь только переводами и приобретением полезных иностранных  книг. Тогда как первыми русскими учеными — философами и первыми университетскими преподавателями — даже и профессорами-философии стали Н.Н.Поповский и Ф.И.Барсук-Моисеев. Все они вышли из духовного сословия, будучи пожалованы в дворяне вместе со своим ученым званием. И, кстати говоря, в европейских университетах магистры, доктора, профессора возводились в дворянское достоинство, случалось, что и получали аристократические титулы, будучи выходцами из разных сословий. Очень часто они были  выходцами из семей священников, церковнослужителей. Научная карьера была в этом смысле, выражаясь современным языком, серьезным фактором, «лифтом» вертикальной социальной мобильности даже в прежнем сословном обществе.

В начале 19 века в нашей стране начинается история уже регулярного присуждения ученых степеней. Императорским указом Александра Первого от 24 января 1803г. «Об устройстве училищ» право присуждения ученых степеней закреплялось за четырьмя университетами Российской империи  — Московским, Дерптским, Казанским и Харьковским. «Никто,- отмечалось там же,- не может быть профессором, не став прежде доктором, и адъюнктом, не имея звания магистра, кроме россиян и иностранцев определяемых по особой известности в ученом свете».

В следующем, 1804 году в уставах университетов были закреплены звания ординарного — то есть полного штатного — профессора  и экстраординарного (пониже первого) профессора, а также адъюнкта (адъюнкт-профессора, от лат.adjunctus — присоединенный), то  есть заместителя или «товарища» профессора.

Там же был прописан и раздел «Об испытаниях и производстве и производстве в университетское достоинство». Так развертывалась подготовка и аттестация российских научных работников. Затем ученые степени стали присуждать также Виленский, Варшавский, Киевский и Санкт- Петербургский университеты.

Но требовалась дальнейшая доработка требований и процедуры получения ученых степеней, подготовки, говоря современным языком, научных кадров.

В 1819г. было принято обязательное для всех высших учебных заведений империи «Положение об ученых степенях», закреплявшее все ступени учености- действительного студента, то есть обыкновенного выпускника вуза, кандидата, то есть нечто вроде краснодипломника с правом на аспирантуру, магистр – ранг современного кандидата наук  и, наконец, доктор наук.

Допускались до занятий научной работой только кандидаты, каковыми могли стать и обыкновенные выпускники не раньше, чем через год после окончания и прошедшие экзаменование. Но настоящие экзамены их ждали впереди. Требовались новые научные кадры, но только самые достойные должны были стать ими. Иначе говоря, количественный рост оправдан лишь тогда, когда ведет к новому позитивному качеству. Всякая гонка за количеством, профанация воспринимались как вредоносные делу просвещения и наук российских.

В этой связи  престиж науки и ученых возрастал и возрастал. Перед публичной защитой магистерской и докторской диссертации (диспутом) соискатели степени (диспутанты) сдавали новые экзамены. Необходимо было ответить не на один десяток, а то и больше чем на сотню вопросов, специально  подготовленных профессорской коллегией.

Контроль за сдачей данных экзаменов возлагался на Министерство просвещения. Далее была сама защита с жесткими атаками  официальных оппонентов (возражателей), других профессоров и магистров, а также всех желающих и как-то  сведущих в этом. Вплоть до наиболее  азартных и жадных до нового студентов старших курсов. Последние тоже нимало не смущались задавать диссертанту поистине головоломные вопросы. О защитах извещалось в печати.

Позднее экзамены для соискателей степени доктора наук были отменены. Диссертационные работы литографировались, издавались в виде монографий и статей  в «Ученых записках» и т.д. Конференции в их нынешнем значении и опубликование их тезисов вплоть до начала 20 века было делом редким. Но научные командировки по стране и за границу, стажировки, консультации и ранее были в порядке вещей. Последующие положения, касающиеся  ученых степеней и званий, диссертационных защит принимались в дореволюционной России в 1837,1844,1864,1884 годах, некоторые детали дорабатывались вплоть до 1917 года и смены эпох.

Примечательно, что через полвека с начала присуждения российскими университетами ученых степеней доктора и магистра – к середине 19 века они оказались выше на целую ступень своих зарубежных аналогов. И лица, получившие докторскую степень от западноевропейских университетов, допускались не раньше, чем через год, к испытаниям по  переводу в российскую магистерскую степень.

Так В.О. Ковалевский, русский геолог, основатель палеонтологии, муж первой в мире женщины-профессора – великой Софьи Ковалевской, получивший степень доктора (ph.d.) в Иенском университете в 1873г.,  провалился на попытках получить степень российского магистра в Одессе. Только в 1875г. он с трудом взял этот барьер, получив степень магистра минералогии Санкт-Петербургского университета.

Докторские степени после защиты диссертаций утверждались министром просвещения, звание профессора – тоже. Адъюнкты и сменившие их в 1863 г. доценты утверждались ректором или попечителем учебного округа.  В 1884 г. доцентов сменили приват- доценты. А в медицине присуждать магистров перестали. В медицинской науке карьерный путь пролегал с этих пор от доктора до …доктора, то есть от доктора как квалификации отличного врача (остальные – лекари, хоть ко всем обращались «доктор») до степени доктора медицины.

Докторская степень в медицине снизилась, иерархически заняв свое место посередине между прежним ее уровнем и ушедшим в прошлое магистром. Авторитет же моральный, да и материальное обеспечение доктора медицины были, однако, очень высоки. В начале 20 века доктора медицины считали большой честью не только стать профессором, но даже и приват-доцентом медицинского факультета. Даже имевшие большую частную практику. Можно вспомнить здесь хотя бы «Стрекозу» А.П. Чехова, где защитивший диссертацию доктор Дымов хотел добиться научно- преподавательского места  и пройти в приват-доценты.

В нашей стране, как и за рубежом, в знак признания особого вклада того или иного лица в науку, культуру присуждались и степени  почетного доктора без защиты диссертации и прочих испытаний, так  называемый доктор «хонорис кауза» ( лат.honoris causa – ради чести). Такая степень, например, была присуждена в 1910г. польскому (в ту пору — и российскому) писателю Г.Сенкевичу, в 1890г. Харьковским университетом — юристу, правоведу А.Ф.Кони, в 1893г. Кембриджский университет сделал своим почетным доктором П.И.Чайковского, а в 1907г.- другого нашего замечательного композитора А.К.Глазунова.

За достижения в науке и образовании профессора Российской империи со степенью доктора наук и двадцатипятилетним стажем могли получить почетное звание «заслуженный профессор» и удостоиться  чина действительного статского советника (гражданский чин империи, равный генерал-майору) или даже тайного советника (генерал-лейтенанта, чаще, но не обязательно, если академик или ректор).

В основном же в дореволюционное, особенно последнее, время доктор наук и ординарный профессор носил чин статского советника (средний между полковником и генералом, но все ж не генерал определенно), доктор наук и экстраординарный профессор имел чин коллежского советника (гражданского полковника), адъюнкты и приват-доценты со степенью магистра имели чин коллежского асессора или надворного советника (гражданского майора или подполковника).

Ректоры российских университетов и директора научных институтов имели чины тайного или  действительного статского советников. В военных академиях служившие там профессора и доктора тоже были полковниками или генералами. В «Скучной истории» А.П. Чехова главный герой Николай Степанович, профессор медицины и тайный советник, в торжественные моменты надевает ордена, медали, но студенты его не любят и, смеясь, зовут «иконостасом». Да, профессорско–преподавательский состав не так уж редко (не то что в наши дни ) награждали орденами св. Анны (на шее и в петлице), Владимира, а также Станислава со звездой.

Так или иначе, несмотря на всю непреклонную иерархичность, бюрократическую вертикаль лиц и институтов российского дореволюционного министерства просвещения, профессор и доктор наук пусть не по кругу подхалимов и властному ресурсу, но по чину табели о рангах, мог быть равен не только, скажем, ректору, но даже и «товарищу» (заместителю) министра.

Что же касается почти  культового в нашей стране, как и ряде других стран, звания академика, то история его восходит к  Платону и основанной им знаменитой античной философской школе, собиравшей своих участников и учеников в живописном  саду, названном именем легендарного греческого персонажа – полубога Академа ( как бы в наши дни это было  в парке Горького в Москве или парке Маяковского в  Свердловске — Екатеринбурге) – отсюда  термин « Академия» с постоянными ее участниками-академиками.

Нетрудно догадаться как велик был авторитет не только самого Платона, но и этого его окружения, если  память прошла через века. В новом виде в 8-9 в.в.   «возродил» (в действительности – основал уже свою, дворцовую) Академию франкский император Карл Великий, собравший в ней звездочетов, математиков, врачевателей, философов и богословов, историков, поэтов и т.д. Возглавляли академию придворные ученые — Алкуин, затем — мавр по происхождению — Рабан. Там были даже культурологи, этнографы, филологи, решившие создать своего рода энциклопедию народной культуры, песен и пословиц и прочего фольклора. И авторитетная экспедиция членов Академии и их сподвижников, помощников отправилась «в народ»  по франкским деревням и селам.

Но с самого начала все пошло не так. На призыв благопристойных академиков вспомнить и исполнить песни своей юности и все из быта предков какие-то «женщины со спутанными волосами» стали петь такие песни и разные «частушки», что видавшие виды академики были просто ошарашены. Наверно, это все было покруче даже  куплетов и стихов жившего потом российского скандального поэта и «Академии адъюнкта» И.С. Баркова…На этом все и кончилось, Карл Великий «прикрыл лавочку». Наверно испугался что скажем мы, потомки. Он был христианином, очень хотел создать у жителей империи образ христианина истового, озабоченного отнюдь не тем, чем эти непристойные особы, а моральным обликом подрастающего и будущих поколений и прочими серьезными делами. А то бы об эпохе Карла и Каролингов мы узнали больше, материал мог быть обширен. Да и к тому же Карл и академики его еще не знали меткой русской поговорки, что «первый блин — комом»!

В 1560г. в итальянском ренессансном  Неаполе начала свою деятельность Академия тайн природы, объединившая серьезных и известных тогда ученых. А в 1635 году при Людовике ХIII и кардинале Ришелье  была основана Французская академия, всегда объединяющая сорок своих членов (академиков) так называемых «бессмертных» (immortels), потом – в 1666г. при Людовике ХIV возникла Парижская академия наук  и  еще три академии, образующих  Институт Франции.

В России  Императорская Академия наук была основана Петром Великим в 1725 году для «развития наук российских» и для начала пригласившим в страну многих  ведущих иностранных ученых, чтобы в дальнейшем когорту и  своих русских  ученых создавать и им за их деяния  «градус академика давать».

Cреди приехавших на русскую службу и ставших  академиками иностранцев («немцев») были  швейцарские  математики  и механики Л.Эйлер,  Д. и Н.Бернулли , французский астроном и картограф Ж.Делиль, немецкий физик и математик Г.Крафт и другие.

Первым академиком из русских ученых стал в 1745г., как известно, М.В.Ломоносов, химик, минеролог, стихотворец – далеко не все те сферы, где он внес замечательный свой вклад.

В дальнейшем академиками АН стали русские ботаники и географы С.П.Крашениников и И.И.Лепехин, астроном и математик С.Я.Румовский, географ и этнограф В.Ф.Зуев и другие.

На пути к академику было звание адъюнкта, а позднее и сравнявшееся с ним звание член-корреспондента Академии наук. В 19-начале 20 в.в. полные академики именовались ординарными (или просто-академиками), в отличие от экстраординарных академиков. Кроме академиков — действительных членов избирались и почетные члены (почетные академики) Академии. В почетные члены избирались августейшие особы (на безальтернативной — в этих случаях — основе), как, например, великий князь Константин Романов (поэт К.Р.), ставший в 1890-1900г.г. и президентом Академии, политики и высшие чиновники, как А.М.Горчаков и С.Ю.Витте,  знаменитые путешественники, как И.Ф.Крузенштерн и Н.М.Пржевальский, П.П.Семенов-Тян-Шанский, российские и иностранные ученые или писатели, литераторы ( Д.Дидро,  В.И.Даль, В.В.Стасов и др.).

Это  было и в правду почетно, но серьезные наши ученые предпочитали все же быть именно в числе не почетных, а действительных членов Академии Наук.

Владимир Иванович Даль  работе над своим беспрециндентным по охвату лексического материала в 200 000 слов «Толковым словарем живого великорусского языка» отдал полвека своей жизни. Академия в лице ее президента, руководства благосклонно отнеслась к идее избрания доктора медицины и языковеда,  член-корреспондента еще за другие полезные  труды  академиком. Но вакансий в ту пору не было. Известный историк, тайный советник и кавалер, академик М.П.Погодин заявил, что ради создавшего титанический труд и осуществившего настоящий научный подвиг Даля он «да и другие» готовы  даже «выйти из академии» и ждать вакансии  сколько угодно.

Прошло время и Даль был избран…почетным академиком. «Владимир Иванович, Вы как будто и не рады. Это звание, пожалуй, даже и повыше, чем просто академик». «Знаете, — ответил Даль, — разница между академиком и почетным академиком такая же как между «государем» и «милостивым государем!»…Остроту эту относят и  востоковеду, лингвисту Д.А.Хвольсону, но, думаем, что вряд ли это так, поскольку Хвольсон — старший был только членкором, а почетным академиком- нет.

Эту фразу под подобострастный хохот зала повторил в недавнем прошлом (2007)  как свой экспромт мэр Москвы Ю.М.Лужков на вручении ему диплома почетного члена одной из международных общественных академий. В дни столетнего юбилея А.С. Пушкина в 1899г. Академия наук учредила звание почетного академика «по разряду изящной словесности» каковыми в  дальнейшем стали П.Д. Боборыкин,  И.А. Бунин, В.В.Стасов, А.Ф. Кони и др.

Избраны были (1900) и не принявший это звание Л.Н.Толстой и отказавшийся от него (1902) А.П.Чехов — в знак протеста на признание недействительными выборы «политически неблагонадежного» А.М.Горького (независимая, непреклонная Академия все же нехотя уступила, ведь окрик по Горькому исходил от самого царя).

Иногда неизбранными в академики оказывались и самые достойные этого ученые, как, например, член-корреспондент Д.И.Менделеев. Неизбрание А.Г.Столетова член-корреспондентом Академии омрачило последние годы жизни выдающегося русского физика, одного из основателей квантовой физики.  О непреклонности, подчеркнутом объективизме, фанатичной принципиальности академической среды и в то же время их подчас причудливом смешении  с субъективизмом талантливо написал французский классик А.Додэ в романе о претендентах в академики «Бессмертный».

В Императорской Академии художеств звание академика давалось по решению совета академии за талантливые картины, скульптуры, архитектурные и градостроительные проекты. Это звание, как редко бывает, по статусу было ниже звания профессора, но художники им дорожили. Получившие за свое творчество золотую медаль Академии  молодые художники получали звание «классного художника» и командировались в творческую поездку за границу. В основном — в Италию как «пенсионеры» Академии художеств с реальной перспективой стать «назначенным», то есть кандидатом в академики.

В случае, если  академик живописи вдруг желал преподавать, то он мог претендовать стать адъюнктом (адъюнкт-профессором) и коллежским асессором  или  даже надворным советником. А действительные члены появились в Академии с принятием Устава 1893г. — А.И.Куинджи, И.Е.Репин, В.И.Суриков, И.И.Шишкин, Л.Н.Бенуа и др. Почетными членами АХ И.К.Айвазовский, Ф.П. Толстой,  С.Г.Строганов и другие выдающиеся  художники, августейшие особы и видные государственные деятели.

Русские именитые  профессора  и академики  на родине и за  границей цену себе знали, но  в большинстве своем в общении с другими, обиходе вели себя естественно, демократично. Они любили  называть  друг друга в письмах «вашим превосходительством», но из взаимного почтения и  взаимной доброй самоиронии умных людей. Они, обмениваясь разными своими творческими идеями, и на почтовых конвертах писали адресату  «его превосходительству», чтоб письмо в пути не затерялось. А чинопочитание всерьез было не в ходу.

В один из дней незадолго до Октябрьской революции на пороге нового в ту пору президента Академии наук  А.П.Карпинского появился в парадной форме еще довольно молодой генерал и, вытянувшись, щелкнув каблуками, отрапортовал: «Ваше высокопревосходительство, Академии действительный член и флота генерал-лейтенант Крылов по Вашему приказанию…». « Добрый день!- приветствовал в ответ  академик Карпинский академика Крылова, — Я много слышал о ваших, Алексей Николаевич, работах по механике, судостроению. И рад нашей встрече. Только уж по стойке  «смирно» передо мной, голубчик, пожалуйста, не  стойте. И «высокопревосходительством» уж не зовите тоже. А называйте просто  по имени-отчеству, Александром Петровичем»[5]. И такие демократичность, простоту и непомпезность  представлявшие собой цвет русской науки и культуры люди  так или иначе передавали молодым, своим коллегам и ученикам.

В  первые месяцы   после Октябрьской  революции вышли  декреты Совнаркома РСФСР  «Об уничтожении сословий и гражданских чинов» в ноябре 1917 г., об отмене прежних дипломатических рангов, царских орденов и воинских званий и т.д., а  декретом СНК от 1 октября 1918г. «О некоторых изменениях в составе и устройстве  государственных ученых и  высших учебных заведений Российской Республики».

В нем говорилось об отмене «впредь до издания нового положения» ученых степеней доктора и магистра, разделения профессоров и академиков на ординарных и экстраординарных, а также об отмене приват-доцентов (потом ввели доцентов) и об объявлении  всероссийского конкурса на должности профессоров и преподавателей. Вместо подписи председателя СНК болевшего тогда после покушения  В.И.Ленина стоят подписи зам. наркома просвещения М.Н.Покровского и управделами СНК В.Д. Бонч-Бруевича.

В первые годы советской власти были  организованы Социалистическая академия общественных наук (позднее — Коммунистическая академия), Государственная академия художественных наук (ГАХН), Академия материальной культуры (АМК) со своими членами, изданиями, институтами и филиалами, но просуществовали они  не дольше как до середины тридцатых годов.

В 1925 году Российская академия наук была реорганизована в  Академию наук СССР, так она именовалась, как известно, на протяжении всей советской истории. И с досоветского времени, о чем нами уже сказано,  президентом Академии был выдающийся русский геолог, минеролог академик А.П. Карпинский, вплоть до конца жизни ученого в 1936 году.

В списке почетных академиков АН СССР были И.В.Сталин и В.М.Молотов.

В союзных республиках, ныне независимых странах, создавались академии республик. Всероссийская академия художеств стала действовать только как вуз, вплоть до создания АХ СССР в послевоенном 1947 г.

В тридцатые – сороковые годы был создан ряд «отраслевых»  академий, в их числе Академия медицинских наук, Всесоюзная академия сельскохозяйственных наук имени В.И.Ленина (ВАСХНИЛ, в наши дни РАСХН), Академия архитектуры, Академия педагогических наук (теперь — образования), Академия художеств.

Войти в число членкоров, а тем более — действительных членов этих академий было необычайно трудно, число вакансий было строго ограничено, поблажки даже высшим государственным или партийным деятелям, за единичными буквально исключениями, отсутствовали. Именно по этой причине и  уже потом из-за больших зарплат  авторитет академика в СССР был очень высок. Нам  захотелось вспомнить имена хоть по одному члену наших академий, олицетворявших их работу в уже ушедшем (но вклад людей остался до сих пор) двадцатом веке — С.П.Королев(АН СССР), Н.Н. Бурденко (АМН), Н.И.Вавилов (ВАСХНИЛ),А.В. Щусев (АА),В.А.Сухомлинский (АПН), Е.В.Вучетич (АХ), хотя список  можно и продолжить другими  достойными этого именами.

В 1934 г. постановлением советского правительства в СССР были установлены ученые степени – высшая- доктора наук и кандидата наук. Вскоре была создана Высшая аттестационная комиссия  СССР (ныне — ВАК России), присуждающая степень доктора наук  за крупный вклад в науку, открывающий новое научное направление и утверждающая защищенные кандидатские диссертации, представляющие собой содержащее научную новизну самостоятельное завершенное исследование.

С 1931г. за заслуги в области науки ученым стало присваиваться и почетное звание заслуженного деятеля науки.

В 1940г. степень  доктора наук была   присуждена  ряду крупных советских ученых, в том числе  и  ученому — фортификатору Д.М. Карбышеву, экономистам Б.С.Островитянову и Т.С. Хачатурову, авиаконструкторам Н.Н.Поликарпову и П.О.Сухому, философам В.Ф.Асмусу и В.С.Кружкову, психологу А.Н.Леонтьеву и др.

В годы войны ученые степени и звания продолжали присуждаться. И в дальнейшем, в пятидесятые–восьмидесятые годы учеными академической и вузовской науки в их монографиях и диссертациях в мир пришло много нового,  оригинального и даже по настоящему революционного. Образ советского ученого запечатлен в кино – «Все остается людям», «Девять дней одного года», «Выбор цели», «Укрощение огня» и т.д. , вообще став составляющей образно-ментального мира [6.С.152] советской эпохи.

Нередко работа над докторскими и даже кандидатскими исследованиями получала признание в виде Государственных и Ленинских, а также самых строгих и высоких международных премий.  Многие наши ученые получили  всемирное признание.  Вместе с тем, уже в последнее советское время, желая видимо как лучше, начали гнаться за количеством научных тем и монографий, докторов и кандидатов, словно забыв про  «лучше меньше, да лучше», ибо две монографии не всегда лучше одной, а количественный рост не всегда ведет к скачку в новое — положительное — качество. В общем, преследовались цели заставить всех вузовских работников и институтских научных сотрудников писать (и написать) кандидатскую, а заведующих кафедрами и секторами, отделами, кто еще не доктор, хотя бы для отчетности – работать над докторской.

До  выполнения этого замысла далеко и ныне, хоть и формация сменилась. А многих замечательных,  творческих, но при этом неамбициозных в карьерном отношении профессионалов высшая школа и наука потеряли. Их позиция была и есть, что делать науку и делать диссертацию — не всегда одно и то же. Надо бы, господа-товарищи начальники, оставить им возможность и истинную радость  за скромную зарплату заниматься их любимым делом, внося и свою лепту в прогресс науки и высшего образования. Одно дело приветствовать рост так называемой «остепененности» и  все – таки другое — заставлять  людей по сути репрессивным путем. Настоящая хорошая диссертация — это никакая не штамповка, а, говоря образно,- ручная работа. Даже в эпоху поточного производства и массового потребления. Научное творчество – это таинство. И  в часы, минуты вдохновенья понимаешь Архимеда, что их не променяешь даже на корону персидского царя.

Когда в науке и искусстве  руководители, чиновники начинают гнаться за количеством, будь это даже и количество медалей ВДНХ- ВВЦ (в спорте и на производстве — можно, даже очень нужно), то такой подход выхолащивает самую суть данных видов творчества. Так появляются бездарные научные работники, никчемные завлабы, безголосые и бездушные певцы.

В Союзе ССР с населением 275 млн. чел., к роковым  для него девяностым годам,  работало 960 высших учебных заведений, несколько тысяч научных (в том числе- академических) и проектно- конструкторских институтов, в штате которых работало около 30 тыс. профессоров, около 40 тыс. докторов и более 450 тыс. кандидатов наук. На рубеже восьмидесятых-девяностых в научных институтах помимо должностей старшего и младшего научного сотрудника были введены еще три и получилось так: младший научный сотрудник, научный сотрудник, старший научный сотрудник, ведущий  и главный. В вузах, как и ныне, оставались должности ассистента, старшего преподавателя, доцента и профессора. Для равновесия сюда обсуждалась должность то ведущего доцента, то «всесоюзного» профессора, но с крушением Союза всем стало как- то не до этого.

Ныне в современной российской  науке и высшей школе за некоторыми исключениями знакомая обществу присуждения ученых степеней и присвоения ученых званий продолжает действовать. Это при  нашей  тяге  все менять и перестраивать можно твердо оценить как факт положительный.

На 2009г. по данным Госкомстата России ученую степень доктора наук имели 25 295 исследователей [7]. Но поскольку к исследователям статистика относит только лиц, ведущих научные исследования и исследования и разработки, то логично полагать, что общее число докторов наук в стране в наши дни больше.

Возникавшие на рубеже двадцатого и двадцать первого веков  в связи с присоединением России к Болонскому процессу отдельные выступления и споры в средствах массовой информации о переходе с двухступенчатой на одноступенчатую систему  все же под влиянием аргументов сохранить две наших степени, судя по всему, канули в лету. Согласно ряду соглашений, международных документов, таких как МСКО — Международная стандартная классификация образования, Доклад Исполкома ЮНЕСКО от 12.02.12, ГСО — Глобальная система образования, двухуровневая (двухступенчатая) система ученых степеней признана 198 странами мира. И без того уже Россия слишком многое в разных вопросах переняла у Запада, что обратно отыграть уже нельзя.

Всем  нежелающим заниматься  многолетней подготовкой докторской диссертации, остановив свои диссертационные мучения на обладании ученой степенью кандидата наук  (равной зарубежной ph.d. и конвертируемой в такого рода  «докторство») сегодня избежать этого труда не составляет. А можно по научному обмену, стажировкам  или сугубо своей воле отправиться штурмовать научные высоты почти в любую страну мира. Тогда как  и крупные зарубежные ученые, профессора, изъявляя стойкое желание добиться российской степени «большого доктора»(Grand Doctor, Grand D.Phil. или = Doctor-doctor), могут постараться сделать это через «ваковскую» процедуру нострификации (признания) по совокупности трудов и прочих утвержденных международных и российских процедур. И звание российского  профессора, ранг и авторитет которого у нас в стране велик, требует подтверждения, конкретной оценки характера и масштабов вклада. Все это, как и  всякое стоящее дело требует серьезного и профессионального подхода.

В этом деле, как  и в определении межгосударственных границ: приезжать, учиться и работать – пожалуйста, но ни пяди своей родной земли, а защищаться по российским правилам, если работа этого достойна – опять-таки, давайте. В ранге кандидата наук  и доктора пи эйч ди  дело нострификации  много проще, хотя и здесь есть «но»: наш кандидат наук прошел через горнило диссертационного совета  в двадцать, а не три-пять, профессоров и утвержден  (и там еще идут проверки) российским государством.

Конечно, русские – народ не жадный, но хоть оцените нашу доброту. В сопоставлении нашего звания доцента и зарубежного адъюнкт-профессора обмен регалиями вроде выгоден для нас  (какой доцент не хочет стать «профессором», пусть и  «асошиэйтед»), на деле ж этот ранг довольно часто пониже нашего доцента.

И вообще за рубежом частенько обращение «профессор» может быть слишком  далеко от нашего ему аналога. Как мэр столицы, мэр маленького городка, что — то в таком роде. Всякое  небрежное отношение наших сограждан к своей стране, ее престижу, интересам  может таким образом, пусть и опосредованно, нанести урон и им самим, в  том числе – в  здесь поднятых вопросах. В общем, в этой проблеме многое требует не только, скажем, серьезной правовой проработки, но и строгих философски взвешенных подходов и решений.

В наше время в российских вузах, а иногда – и научных учреждениях появилось много новых чиновных должностей  и занявших их  людей, приходящих на эту работу подчас со своей «командой». Они, будучи чаще всего средних лет отставниками и отставницами федеральных или региональных властных структур копируют престижные только для них и презираемые обществом  манеры  поведения и нравы своей административной «альма матер».

Некоторые из них имеют степени не ниже или даже выше (не говоря уж о зарплатах), чем настоящие ученые. Приходя со стороны со своей командой эти уже «едущие с ярмарки» молодые еще люди с какими-то железными глазами блокируют собой перспективу вертикальной карьерной мобильности для остальных вузовских кадров. Они стали очень на виду и в лучах местных «юпитеров» видят лишь свое начальство, пока то «на коне» и в силе. Эта «вставная челюсть» вуза, института вольно или невольно встала как бы выше маститых  профессоров, не говоря уж о доцентах. Для них профессор – это не вселенная, автор того-то и того-то, а в «лучшем»  случае – сотрудник некой структуры-подструктуры.  И существо далекое от настоящей жизни.

Примерно так же думало о И.-С.Бахе начальство филармонии, где он работал капельмейстером, совмещая это с исполнением обязанностей органиста в местной лейпцигской церкви [8.Гл.8]. Профессор, пусть и не так проникновенно как великий Бах, но  иногда, говорит с Богом, мирозданием (!) на понятном друг другу языке. Он,  как и шахматный гроссмейстер, высок не административной высотой, а мастерством. Высотой и глубиной своего посвящения в тайны мира. Иными словами, он – субъект не столько вуза, института, сколько мироздания – его кавалер и  тайный советник.

А ненастоящих обладателей ученых степеней и званий видно почти сразу и ничто их не спасает, даже деньги. Они могут что-то знать даже неизвестное ученому, но как гласит китайская пословица: «Много  книг прочитаешь – профессором не станешь!». Конечно, есть и попавшие в научный мир случайно, волей обстоятельств, но они, уж если им опять же волей обстоятельств не повезло занять какой-то властный пост, давно  переменили  области науки, высшей школы на что-то более сподручное и сытное. Настоящие фанаты футбольных клубов давно и метко окрестили тех кто по каким–то причинам под них маскируется «мясными». И вправду, «мясной» — мирской, приземленный, чуждый эйфории от иных миров. Наверно более  метко не скажешь !

Заканчивая  эту  статью, автор случайно в интернетных новостях  РСН, РБК и др. прочитал недавние высказывания председателя правительства РФ Д.А.Медведева. На встрече с аспирантами в подмосковном Долгопрудном премьер признал, что «у нас защиты диссертации  превратились в элемент чиновничьей карьеры, чего нет ни в  одной стране мира». Конечно, правильно, что премьер считает неправильным стремление политиков, бизнесменов и госслужащих защищать диссертацию сугубо из карьерных соображений. И подчеркнул, что именно поэтому отказался от написания докторской.

На также на днях прошедшем совещании по совершенствованию системы подготовки и аттестации научных и научно-педагогических кадров премьер сказал: «В настоящее время к защите кандидатских и докторских диссертаций все более стремятся политики, бизнесмены и госслужащие. В советской «системе координат» это было важно, но сейчас это воспринимается как ординарная часть карьерной лестницы. Это абсолютно ни к чему».

Вот тут с премьером следует поспорить. В советское время ученые степени поощрялись далеко не всегда. Если зампред облисполкома  или секретарь обкома, горкома партии защищал вдруг кандидатскую – о докторской тогда не шло и речи — он сильно рисковал поплатиться своим местом и быть «переведен на другую работу». За то, что не всего себя отдавал работе, отвлекаясь на другое. А обыкновенным эпизодом карьеры степень, даже докторская, воспринимается сегодня потому, что не верят в авторство данного начальника.

Если диссертация, в особенности докторская, не сделана кем-то другими на заказ, если она не плагиат, не компиляция, а написана защитившим ее собственноручно, то рядовым фактом биографии она не бывает. Сколько и сегодня, и вчера талантливых ученых работают всю жизнь с кандидатской степенью, делают  главные доклады на международных конгрессах, или имеют профессора без доктора, а у номенклатуры  все в комплекте. А в роскошно изданных томах  типа «кто есть кто» у нас в стране эти учёнейшие деятели  руководства записаны не только как доктора, профессора, но и как  академики общественных международных и российских академий, на груди которых вместе с госнаградами  красуются  какие-то почти что мальтийские кресты с лучами и мечами.

По словам  премьера, в большинстве современных государств для признания в бизнесе и успехов в политике необязательно защищать диссертацию… Нам насчет большинства в таком вопросе вынести оценку на сегодня не представляется возможным, но учеными степенями зарубежные министры и сенаторы хвалятся не так уж редко. Только вот диссертационный плагиат, работы по заказу при обнаружении караются там жестко, гласно, невзирая на персоны и без срока давности.

Недавно, в начале 2013 г., плагиат был обнаружен в диссертациях высших государственных чиновников ФРГ, в том числе и экс-министра образования и науки. И хотя диссертации были защищены еще в прошлом веке — плагиаторов лишили степеней и заодно — их нынешних постов. Там  идут разговоры о дальнейшем ужесточении наказаний, вплоть до астрономических штрафов и тюремного заключения. И что если в судебном порядке будет  установлено, что от фальшивой степени действительно зависел карьерный рост, то выигрыш от этого необходимо не просто полностью вернуть, но вернуть в кратном размере…

Премьер Д.А.Медведев отмечает, что конечно лучше, если диссертация была защищена до прихода на государственную должность, бизнес и политику… Да, это — другое дело. Но события последнего времени у нас и за рубежом служат предостережением нечистым на руку диссертантам насчет их государственной карьеры или выхода в публичные персоны, ведь риск попасться на крючок неумолимых блоггеров, политических и прочих оппонентов и судебных инстанций становится значительно больше и неотвратимее. Ведь что написано пером…Медведев призвал институты и университеты разрабатывать и активнее совершенствовать интернет — программы  по выявлению недобросовестных диссертаций, не жалеть сил и даже средств на их внедрение. Высказаны были и призывы блоггерам дальше разоблачать поддельные диссертации и их обладателей, к вузовской и научной общественности бескомпромиссно объявить войну этому недугу. Если вскоре ситуация по злоупотреблениям в диссертационных делах не  изменится, то науку, по утверждению премьера ждет деградация. Да, так оно и есть. Но и первые лица страны должны усиливать означенную линию, проявить надлежащую политическую волю.

Научные, вузовские работники — люди в основном с острым взором и надолго сохраняющимся аналитическим умом. Далеко не всех сломил пресловутый административный ресурс и вирус  готовности брать «под козырек», исполняя даже  всякий бред. А в хороших делах (тех, что не для галочки) с инициативой как снизу, так и сверху они готовы проявлять настоящую самоотверженность. Они служат делу даже когда с них его не спрашивают- не по своей зацикленности, а попросту зная или интуитивно понимая, что иначе что-то хорошее иссохнет или рухнет.

В свое время генеральный секретарь и по-тогдашнему глава страны М.С.Горбачев, объясняя обществу существенное повышение окладов работникам партийных и других властных органов, заявлял, что у них должна быть возможность «пригласить  на работу» кандидата или даже доктора наук. Вместо надбавок таковым повышали всем, и снова… На  деле обошлось едва ли не единичными примерами прихода тех, кого «грозились» пригласить. Кроме народных и не вполне народных депутатов, типа Собчака.

В новой постсоветской России продолжали заботиться, как известно, не столько об ученых и вузовских работниках, сколько о все растущей численно номенклатуре («чтобы не воровала»). И никого «чужих» туда не приглашали. Не таких уж, впрочем, и чужих, ведь в вузах им преподавали управление, экономику и философию, точные науки. И  вряд ли все наши управленцы, как Державина Пушкин, как один превзошли своих учителей. Ученых  во власти не прибавилось почти, а вот количество  обладателей ученых степеней заметно возросло. Президент России В.В.Путин еще на своем первом президентском сроке сетовал в телеэфире на «жесточайший кадровый голод» в органах  власти. Но «отделов кадров» там, как и следовало ожидать, не появилось.

Так может быть попробовать усилить наши властные структуры, их качество работы, репутацию приливом в них научных кадров? Неужто будет хуже, чем сейчас? Чиновничья  Россия не дает ответа, только крепко держится за власть. Может быть прививка «меритократии» нашему госаппарату все же здесь поможет. Конечно, большинство, даже девять десятых и в этих обстоятельствах во власть не пойдет. Но кого-то это воодушевит, придут новые силы. Где наши «двадцатипятитысячники»? Пусть дерзнут стать «рабами на галерах». Может кому-то надоело в их научной резервации на кафедрах и прочем и есть желание, задор что-то поменять. Говорят, что власть не просят — ее берут. Но ведь мы — цивилизованные люди и сначала надо попросить.

Таким образом, почти тысячелетняя, в том числе и двухсотлетняя российская, история ученых регалий достойна дальнейшего славного продолжения. И пусть она сейчас переживает не лучшие времена, будем оптимистами, конечно — критическими оптимистами и приложим все силы, свой творческий потенциал и вдумчивость, гражданскую ответственность и мужество, содействуя этому важному делу.

Источники

 1. История философии и методология науки. Под ред. В.В.Егорова и Н.М.Лазаревой. Екатеринбург, 2009.

2.Энциклопедический словарь Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона. СПб: Брокгауз- Ефрон, 1890-1907.

3. Философский энциклопедический словарь. М., 1983.

4. Московский университет в воспоминаниях современников. М.,1989.

5. Академик  А.П.Карпинский. М., 1971.

6. Егоров В.В.Наглядные образы в менталитете общества. Екатеринбург, 2000.

7. Госкомстат РФ. Регионы России. Социально- экономические показатели- 2010г.

8. Швейцер А.Иоганн Себастьян Бах. М., 2009.

 

 

THE STEPS OF A CAREER IN SCIENCE OF EUROPA AND RUSSIA: PAST AND PREZENT

by Vadim V. Egorov

Key words: scientific career, history and philosophy of science, academic status, degree of the doctor of Sciences, universities and the title of Professor of the Academy and academicians, Russian adjuncts and Professor, scientific regalia of the Soviet period and modern society, the problem of validation, the reputation of titles and scientists.

 

Summary: the problem of scientific career in the aspect of scientific degrees and ranks, highlights the history of the degree of the doctor and the title of Professor, as well as other academic titles in Russia and abroad, analyzed the position of a scientist in the past and present and its role in overcoming the crisis processes in science and public life in General.

 

Contact info:

 

Vadim V. Egorov, Professor, Doctor of sciences (philosophy), chair of philosophy of USUE. Phones: (343)  251-96-11, +79089290863, e-mail: philos@usue.ru

 

Urals State University of Economics

62/45 8Marta/Narodnoy  Voli ul., Yekaterinburg,

Russia, 620144

Сведения об авторе

Егоров  Вадим Владимирович, доктор философских наук, профессор кафедры философии Уральского государственного экономического университета, академик РАЕ.

Адрес служ.:620144, РФ, г. Екатеринбург ул. 8 Марта 62

Уральский гос. экономический университет, кафедра философии

р. тел. (343)  251-96-11; E-mail: philos@usue.ru

сот. +7 908 92 90 863.