Уроки Октября. Куда выведет новый виток спирали российской истории? Рассуждает известный журналист и писатель Анна Сергеевна Матюхина

matyuhina-anna-02-200x266«СИА-XXI век» публикует материал уральского писателя, поэта, драматурга Анны Сергеевны Матюхиной, — дочери известного журналиста Сергея Львовича Матюхина.

Очерк Анны Сергеевны посвящен очень сложной, неоднозначной теме, которая не оставляет равнодушным, наверное, ни одного мыслящего человека, обеспокоенного судьбой России.

Мы размещаем присланный автором материал в исходном виде.

Публикацию можно считать приглашением к диалогу или, как минимум, — к осмыслению уроков истории, к формированию собственного мнения по заданной теме.

Фотография А. С. Матюхиной взята с сайта «Уральское провинциальное издательство».

Уроки Октября. Куда выведет новый виток спирали российской истории?

«В начале декабря в Москве, в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), прошла Х Международная научная конференция «Уроки Октября и практики советской системы. 1920-1950-е годы». Конференция стала юбилейной (десятой) в цикле «История сталинизма». Организаторами выступили Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, Государственный архив Российской Федерации, Президентский центр Б.Н. Ельцина, Российский государственный архив социально-политической истории, издательство РОССПЭН.

Для автора этой статьи – и автора увидевших свет повести «Последняя любовь сталиниста» и книги «Сталин forever» тема сталинской эпохи, ее переосмысления и преломления сквозь призму современных реалий, общественной мысли и морали, можно сказать, давно стала одной из базовых. Потому что сегодня, как и после Октябрьской революции, в России  одновременно живут, точнее, пытаются ужиться и найти общий язык, носители мироощущения разных эпох и поколений. Советского «сталинского» поколения, которое помнит, каким был Сталин, и чьи старшие представители видели вождя народов воочию, до сих пор вздрагивая при звуке его имени.  Советского поколения Оттепели, развенчания культа личности и поэтического «большого взрыва». Советского «застойного» поколения, которое задыхалось в безвременье и мещанстве и охотилось за дефицитом. Поколения перестроечного, периода горбачевско-ельцинской революции, которое захлебывалось от новых свобод и возможностей в экономике и творчестве, и как будто стремилось убежать как можно дальше от пугающих теней прошлого и слишком серьезного отношения к жизни, характерного для первой половины ХХ века. И поколения «нулевых», которое пришло после, и которое получило это расхожее обозначение не случайно, – потому что все может, но ничего не хочет. У каждого из этих поколений свои ценности и свой язык. Но корневая система всех этих подходов к жизни – там, в начале ХХ столетия. Где Ленин сокрушил одну империю, а Сталин построил другую.

Организаторы конференции «Уроки Октября и практики советской системы. 1920-1950-е годы» отмечают: каждый год число ученых-историков и архивистов, изъявляющих желание принять участие в конференции, неуклонно растет, так, в текущем году их было 350, всего же в мероприятии приняли участие более 170 ученых из России, Белоруссии, Украины, Германии, Швеции, Великобритании, Австрии, Италии, Казахстана, Узбекистана, Молдавии, Эстонии, Литвы, США и других стран.

Пожалуй, в течение всего 2017 года и общественность, и историков, и даже нумерологов волновало почти что мистическое совпадение дат: столетняя годовщина Октябрьской революции пришлась на восьмидесятилетие Большого террора 1937-1938 гг. Какую оценку российское общество может дать 1917-му году? Какие уроки мы можем извлечь из драматичного и противоречивого периода истории 30-х? Участники конференции выдвигали свои версии ответов на эти вопросы.

Первые книги издательского проекта «История сталинизма» появились 10 лет назад, а вскоре выяснилось, что историкам не только есть, что написать, но и что сказать. Издательский проект «вырос» в первую Международную научную конференцию из цикла «История сталинизма». С тех пор увидели свет 200 книг с историческими исследованиями, а конференция стала уникальной российской дискуссионной площадкой, на которой историки могут свободно высказывать свою точку зрения, непредвзято анализировать прошлое и пытаться заглянуть в будущее.

В ходе конференции советник Президента Российской Федерации, председатель Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества Михаил Федотов высказался о необходимости обеспечить сохранение исторической правды и примирить измученное противоречиями ХХ века общество. Один из способов решения этих задач, по мнению Федотова, – проведение таких конференций, как «История сталинизма».

— Привести молодежь в библиотеку или книгохранение – задача учителя, — рассказал в интервью советник Президента Российской Федерации, председатель Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества Михаил Федотов. – Молодежи попросту не хватает мотивации для этого, и задача педагога – ее создать.

Также, по мнению Михаила Федотова, революция 1917 года не ограничивается привычными для большинства событиями октября.

— Я считаю, что Октябрьский переворот был лишь одной из фаз революции, — отметил Михаил Федотов. — Для меня очевидно, что большевики сломали систему, в феврале 1917-го Россия превратилась из империи в республику, и надо было продолжать трансформироваться в этом направлении… Но Октябрьский переворот перечеркнул все, в том числе, наследие Российской империи. Произошел разрыв преемственности. И сейчас мы оказались в сложном положении, потому что склеить нынешнюю Россию с Россией февраля 1917-го года невозможно, но и вести преемственность от советской системы — тоже.

Причины Октябрьской революции историки видят и в демографическом подъеме, и в неудачной Первой Мировой войне, и в пресловутой аграрной революции (трактовка еще времен Маркса-Энгельса). Существует также версия о том, что Советский Союз стал новым воплощением Российской империи со Сталиным в качестве «красного монарха», и о том, что большевизм был версией тоталитарной идеологии, сочетающей европейскую мысль и русский характер, которому присущи максимализм и мессианство. Кстати, и сегодня носителей европейской мысли искренне интересует то, что же произошло в далеком 1917.

— 1917 год был важен для всего мира — тогда большевики перевернули его с ног на голову, — рассказал заместитель директора Нордост-института при Гамбургском университете Виктор Деннингхаус (Германия). —  Сегодня на вокзалах Германии продаются книги, рассказывающие о революции 1917 года, которая изменила мир. Под эгидой 1917 года прошел весь ХХ век. Европе, где были сильны рабочие движения, Октябрьская революция дала страх большевизма и мировой революции. Идеи равенства, справедливости, братства были выигрышны и популярны, даже несмотря на Большой террор. Советская Россия была одержима идеей мировой революции, знамя которой должны были нести в Польшу и Германию. А еще 1917 год – это язык, театры, самоуправление. В 1917 году большевики выступали за федерацию, зная, что слабое государство не сможет осуществить мировую революцию. Отсюда и особая политика в отношениях с национальными элитами. Примечательно, что базисом для большевиков стали национальные окраины, Кавказ, Прибалтика, Польша.

— Я получил на конференции вдохновение,- поделился впечатлениями старший преподаватель европейских исследований Университета Лунда Томас Сниегон(Швеция). — Октябрьская революция для меня – время рождения системы, которая дала диктатуру. Два года назад мне было интересно побывать в Екатеринбурге, где убили Николая II, в городе, который затронули Октябрьская революция и Гражданская война, понять, как это отражается на сегодняшнем дне. Для этого я посетил мемориал на 12-ом километре, посвященный жертвам репрессий, музеи и Ельцин Центр. Почему-то в музеях Екатеринбурга и Москвы подробной истории ХХ века я не нашел. Люди в России или чего-то боятся — или чего-то ждут. Иногда кажется, что вы этот век вычеркнули. В Европе 1917 год – один из этапов Первой Мировой войны. Впрочем, не уверен, что современные студенты понимают, что такое 1917 год. Уровень исторического образования – проблема во всем мире, побеждает культура твиттера.

Подтверждение победы, пусть и временной, культуры твиттера над культурой знания и книги – новое для российских архивистов явление архивного абсентеизма.

— Архивный абсентеизм — это когда огромные массивы рассекреченных документов остаются невостребованными даже профессиональными историками, не говоря уже о специалистах по исторической публицистике и по гражданскому обществу,- разъяснил суть феномена директор Российского государственного архива социально-политической истории Андрей Сорокин. — Я сталкиваюсь с архивными документами, рассекреченными 16-18 лет назад, которые историки еще ни разу не взяли в руки, а ведь большинство проблем, с которыми сталкивается общество в своем развитии, коренится в нашем недавнем прошлом. И мы должны его знать. У нас в бывшем Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС хранятся документы Политбюро ЦК КПСС, высших политических органов управления страной, Владимира Ленина, Иосифа Сталина и других руководителей СССР. На нашем балансе — 2 млн. 200 тыс. единиц хранения, из них только 0,3% документов остаются засекреченными, прочая информация доступна для пользователей. К слову, в 1991 году, в момент создания новой России, весь массив этой информации был недоступен для историков гражданского общества, так что можете сделать выводы о том, насколько интенсивно развивался процесс. Также я не представляю пространство общественной мысли России без проекта «История сталинизма». Книги, написанные современными учеными на основе архивных документов, представляют обществу итоги научных исследований существенного пласта отечественной истории. Без этой работы мы имели бы иное общественное сознание. Роль Фонда Ельцина и Президентского центра Б. Н. Ельцина в издании книг из цикла «История сталинизма» и организации конференций ключевая.

Сталинский период, пожалуй, вызывает наибольшее количество споров в обществе. Одна его часть, согласно данным социологов, делает акцент на образе Сталина как государственника, индустриализатора и  лидера, без которого победа в Великой Отечественной войне была бы невозможна. Другая же часть граждан видит в Сталине диктатора и инициатора массовых репрессий, памятуя о том, что за время правления Сталина, по данным историков, были вынесены 20 млн. приговоров, а 800 тыс. человек расстреляны.  И этот раскол в общественном сознании иллюстрирует статистика: согласно проведенному летом 2017 года опросу ВЦИОМ, 62% опрошенных были бы согласны с установкой памятных знаков, прославляющих государственные заслуги Сталина. При этом 49% опрошенных тем же ВЦИОМ уверены, что репрессии нельзя ничем оправдать, а 72% — что о репрессиях нужно рассказывать как можно больше, чтобы подобное никогда не повторилось.  Как отклик на призыв последних — открытие мемориала «Стена скорби» в Москве и его «побратима» — памятника «Маски скорби»  на 12-ом километре Московского тракта под Екатеринбургом, где похоронены тысячи репрессированных.

— Сохраняется проблема осмысления личности Сталина, это очевидно для каждого человека, — подчеркнул в ходе конференции президент Параолимпийского комитета Российской Федерации, член Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации Владимир Лукин. — Важно разобраться, что происходило в ХХ веке на самом деле, и как это соотносится с логикой и динамикой исторического процесса.

— Один из важных аспектов развития общества – осознание коллективной вины, — рассказал исполнительный директор Президентского центра Б.Н. Ельцина  Александр Дроздов. — Мне кажется, что только осмысление и принятие коллективной вины может радикально продвинуть общество вперед, а вопрос «Что вы думаете о ГУЛАГе?» — лучший способ оценить состояние общественного сознания. Каждый человек в ответе за свое равнодушие: да, миллионы людей в годы репрессий писали доносы, но при этом десятки миллионов окружающих их граждан делали вид, что они ничего не понимают, и ничего не происходит. Коллективная вина складывается из равнодушия, страха и безответственности. Когда идет речь о личной, семейной трагедии, связанной с репрессиями, то это людей трогает, а когда говорится о десятках миллионов жертв, то воспринимается многими просто как статистика.  Что нас, то есть общество, пугает в этом вопросе? Вероятно, страшно признать, что мы виноваты. Потому что осознание вины  должно привести к действию, к ответственному преподаванию истории. Если говорить о Президентском центре Б.Н. Ельцина, то наша программная парадигма включает просветительство, образование, расширение культурного кругозора людей, продвижение исторического и научного знания, воспитание исторической памяти и новой российской гражданственности.

Научный сотрудник Рурского университета в Бохуме Марк-Стефан Юнге (Германия), побывавший на конференции, сравнил осмысление наиболее драматичных периодов ХХ века в России и в Германии.

— В Германии репрессии были более страшными, чем в Советском Союзе, потому что они включали этнические чистки, — сказал Марк-Стефан Юнге.- В СССР при Сталине было ужасное время, но все же разница между нами велика. Я думаю, что Сталин хотел построить мощное государство, и полагал, что если уничтожит несогласных, то наступит светлое будущее. Немцы сегодня убеждены, что без переосмысления прошлого мы бы не стали сильными. Это помогает идти дальше. А русские порой хотят скрыть от себя память о прошлом, и это мешает их будущему. Конечно, прежние ошибки не повторятся, но взгляд на настоящее при помощи истории укрепляется. Многие студенты утверждают, что история — это в принципе скучно, и не понимают, зачем нужно о чем-то помнить. Но следует учиться думать, иначе можно впасть в самообман.

Молодое поколение российских историков, кажется, пытается сегодня в переосмыслении темы сталинизма нащупать своего рода дорогу между Сциллой и Харибдой, признавая право на существование разных точек зрения на эпоху.

— Эпоха сталинизма повлияла на менталитет россиян, прежде всего, старшего поколения, — поделился своими наблюдениями доцент кафедры отечественной истории Ярославского государственного педагогического университета им. К.Д. Ушинского Юрий Никифоров. – Если проводить интервью, анализировать мемуары, то ключевыми понятиями, связанными с эпохой сталинизма, будут дисциплина, порядок, ответственность…

— Нашли ли отражение в менталитете людей события периода Большого террора?

— Я считаю, что историческая память о страшных событиях Большого террора должна сохраняться, ретранслироваться будущим поколениям через выставки, конференции, сайты, соцсети. Это необходимо делать с превентивной целью. Нужно помнить о минувших событиях и делать все, чтобы подобное не повторилось.

Сохранение памяти… Сегодня у России есть все возможности, чтобы осуществить полноценное погружение в архивы и произвести неконъюнктурное переосмысление истории в спокойной обстановке. В отличие от раздираемой войной братской Украины, где сделать это на порядок сложнее.

— У нас произошел «ленинопад», – уничтожены почти все памятники Ленину, — сообщил член-корреспондент НАН Украины, главный научный сотрудник Института политических и этнонациональных исследований имени И. Ф. Кураса НАН Украины Валерий Солдатенко(Киев). — Сталин сегодня представляется на Украине как один из тиранов, который душил украинский народ: в республике произошел подъем во многих сферах, включая науку и культуру, но в 30-е гг все закончилось расстрелами. Другая точка зрения, которая у нас бытует, — что именно Сталин бился за то, чтобы украинцы и белорусы получили западные территории, и именно благодаря нажиму Сталина Украина стала одним из учредителей ООН… В 2017 году на Украине вышел «Русско-украинский исторический разговорник», в котором историки попытались свести позиции российских и украинских ученых. Мы с коллегой написали для разговорника три материала – «Ленин и Украина», «Сталин и Украина», «Петлюра и Украина». Мы попытались восстановить то, что было потеряно в общении российских и украинских ученых. У украинских коллег доминирует точка зрения, что с россиянами невозможно договориться и написать общую историю. А я считаю, что, наоборот, это нужно делать, потому что наша история именно общая, и мы должны искать соглашение на историческом фронте. В истории есть объективные вещи – если событие произошло, то оно произошло.

Пока украинские историки, из памяти которых не стерлись ни общая с Россией история, ни многочисленные частные истории семейных и дружеских связей, незримо связывающих наши страны, с неизбежностью выходят на новые обобщения, к которым их подводит сама жизнь, историки, находящиеся в мирной обстановке, предпочитают частное общему.

— Сегодня историки зачастую уходят от глобального подхода в изучении прошлого, это стало модным, — констатировал историк Олег Хлевнюк. – Сейчас и в России, и за рубежом в тренде — изучение культурных, антропологических процессов, постмодернистские подходы. Это отчасти перегиб, но позволяет накапливать факты. Уровень большинства современных историков – обобщения среднего уровня, когда изучаются значимые, но частные явления. Кроме того, у многих историков сохранилась память о марксистско-ленинской идеологии, что тоже влияет на мировоззрение.

Работы ряда современных исследователей и выступления некоторых участников конференции подтверждают правоту Олега Хлевнюка:  российские историки пока подступаются к  концептуальному переосмыслению истории с осторожностью, чувствуя себя более-менее уверенно, в основном, в хорошо знакомом марскистском поле. Что, к слову, удивило бы, пожалуй, самих основоположников марксизма, весьма нелестно характеризующих в ряде работ славян вообще и обитателей Российской империи в частности, включая даже единомышленника Герцена, от дружбы с которым обе «глыбы» марксистской теории, Маркс и Энгельс, всячески уклонялись.

Еще одна российская напасть, озвученная в ходе конференции, – склонность общества не видеть за деревьями лес, то есть фокусироваться на одной исторической фигуре, будь то Сталин или Ленин, возлагать на нее вину за все свои беды, отрицая ответственность народа за то, что с ним происходило на тех или иных этапах, и историческую логику.

Если обобщить, то суть проблемы, в общем-то, понятна: в России по-прежнему пытаются смотреть на историю с привычной позитивистской позиции, то есть опираясь на дарвиновский миф о том, что, образно говоря, орудование палкой и добывание банана якобы сделали из обезьяны полноценного человека, а цивилизация развивается поступательно и линейно. Тогда как история развивается по принципу спирали, когда те или иные события повторяются на новом витке, а лидеры не возникают из ниоткуда.

Если попытаться вычленить логику в российской истории, то можно убедиться, что династия Романовых создала типичную тоталитарную восточную империю, фактически по образу и подобию Золотой Орды. И это было неизбежно: когда Русь не пропустила Орду в Европу, то она была вынуждена, как губка, впитать ее в себя.
Романовы до последнего пытались  сохранить свою империю, с чем, как выяснилось в 1917 году, был не согласен российский народ. И не согласен довольно давно: царская династия, по большому счету, была приговорена еще во время убийства Александра II, последний же русский самодержец Николай II обрек себя на гибель, по сути, сам, проиграв обе войны, Русско-японскую и Первую Мировую. Глава империи, проигрывающий войны и находящийся под каблуком у психологически зависимой от самодельного знахаря Распутина супруги, был обречен.

Так что революция начала ХХ века стала неизбежностью. И разгорелся ее пожар, пожалуй, не в феврале 1917-го, а еще в 1905-ом году, когда возникла первая реакция на слабость власти, которая не могла защитить даже себя саму. После 1905-го года династии Романовых как будто была дана 12-летняя передышка — на исправление ситуации. Этого не произошло, и тогда случился Октябрьский переворот, венчавший революцию, начатую в 1905-м. И не Ленин навязал революцию России, а народ, жаждавший поживиться землей и фабриками, и его элита, мечтавшая получить новые права и свободы, выбрали своим глашатаем Ленина, немалую часть своей жизни прогрезившего революцией в Европе, Женеве, Париже и Цюрихе. Таким образом, российский народ сделал ставку на Ленина, откровенного западника и Петра Великого ХХ века, и согласился с  предложенным им путем проевропейского федерализма, что стало подарком для либеральных кругов и рабочего движения Европы, поскольку ни одна европейская монархия не хотела претерпеть ту ломку устоев, которую переживала Российская империя. Так что европейским лидерам куда проще было откупиться от пролетариев, феминисток и прочих либеральных кругов расширением числа их прав и свобод.

Однако после Октябрьской революции исторический маятник качнулся обратно на Восток: произошел триумф сталинского, ордынского, казарменного деспотизма — над ленинским демократическим федерализмом. Наиболее жесткой формой подчинения масс, главным историческим «кнутом» эпохи и советской Золотой Орды стал ГУЛАГ. «Пряниками» — индустриализация и состояние эйфории и безусловной веры в светлое будущее, которые культивировались в обществе. В общем, не удивительно, что сталинский Советский Союз, наследник Орды, был обращен лицом именно на Восток и построил в империи социализм с восточным лицом, так что не случайно эта модель была органично воспринята и охотно взята на вооружение именно Востоком – Монголией, Китаем, Кореей. И его главный вождь – Сталин – тоже не возник из ниоткуда, а фактически продолжил парадигму восточно-ориентированных российских лидеров, включая, в первую очередь, Ивана IV Грозного, покорителя Западной Сибири, а также Казанского и Астраханского ханств, невероятно расширившего империю в восточном направлении, и «изобретателя» безжалостной опричнины, предшественницы ГУЛАГа. Первого царя всея Руси, мать которого, к слову, по одной из версий вела происхождение от ордынского темника Мамая. История движется по спирали.

Однако и сталинская империя с восточным колоритом потерпела фиаско: к началу Перестройки в обществе активизировались силы, воплощением интересов  которых стали Михаил Горбачев и Борис Ельцин, по сути, осуществивший на новом витке дело федералиста Ленина, – исторический маятник качнулся в сторону Запада и столь любимой европейцами ленинской революции 1917 года, которая как будто повторилась в 1991-ом, но – на новом витке спирали…

Если обобщить, то выстраиваются две исторические парадигмы или, другими словами, два направления колебания российского исторического маятника: в направлении Востока — Орда, Грозный, Сталин и в сторону Запада  – Петр Великий, Ленин, Ельцин. Каждая из этих личностей уникальна, но, в то же время, является преемницей предшествующей исторической фигуры  в рамках заданной парадигмы. Тогда выходит, что особый путь России, о котором так долго говорили не только большевики,  именно в сочетании колебаний исторического маятника, в его гибридности, в чередовании прозападного и провосточного векторов. В том, чего не было ни в Европе, ни в Азии. И, может быть, именно в переосмыслении закономерностей исторических процессов – залог той консолидации, которая так сегодня нужна российскому обществу, замершему в ожидании того, куда выведет новый виток спирали  современной российской истории».

Анна Матюхина